Почему обещания ЕС о конфискации росактивов так и остались лозунгами и как это изменить

Четыре года назад международные партнеры пообещали, что агрессор заплатит за войну, но за это время вместо решительных действий появились компромиссы и частичные решения.

Аналитический центр "Институт законодательных идей", который с 2022 года системно мониторит и анализирует всю динамику взыскания российских активов, систематизировал накопленную практику в четыре ключевых вывода, которые демонстрируют, в каком состоянии сегодня находится принцип "агрессор заплатит".

Подробнее – в статье Татьяны Хутор и Андрея Климосюка из аналитического центра "Институт законодательных идей" Агрессор заплатит? Почему не заработали механизмы финансового наказания РФ. Далее – краткое ее изложение. 

В течение четырех лет основное внимание было приковано к замороженным суверенным активам России, которые оцениваются примерно в $300 млрд.

После полномасштабного вторжения казалось, что их конфискация – лишь вопрос времени.

Однако впоследствии стало ясно: прямой конфискации не будет. Вместо этого выбрали компромисс – направлять на поддержку Украины не сами активы, а доходы от них.

За четыре года Запад прошел путь от обещаний полной конфискации до кредитов за счет собственных налогоплательщиков.

Пока суверенные активы России не конфискованы, стабильность финансирования Украины остается под риском, а вопрос полноценного возмещения ущерба откладывается.

Это означает, что работа над созданием правового механизма их взыскания должна продолжаться – независимо от сложности процесса и позиций отдельных государств.

Пока основное внимание было приковано к суверенным активам России, тема взыскания частных активов оставалась на втором плане.

Проблема не только в законодательстве и сложности его применения, но и в активном сопротивлении со стороны подсанкционных лиц.

Речь идет о меньших суммах, чем в случае с активами российского центробанка – ориентировочно более $50 млрд. Однако есть преимущество – решения по этим средствам принимаются отдельными государствами, в которых эти активы заморожены.

Они не создают системных рисков для глобальной финансовой стабильности и не могут быть заблокированы одной страной.

Даже там, где законодательство позволяет конфискацию, процесс идет медленно и пока не дает результатов.

На данный момент нет ни одного случая полной конфискации частных замороженных активов с их дальнейшей передачей Украине. 

Вопрос не в том, возможна ли конфискация юридически. Вопрос в том, есть ли достаточно политической воли найти соответствующие механизмы и довести эти дела до конца.

В отличие от международных партнеров, в Украине механизм взыскания активов подсанкционных лиц реально работает.

Высший антикоррупционный суд вынес более 76 решений о применении санкции взыскания активов. В результате государство получило более 561 млн грн и $236 млн, а также сотни объектов недвижимости, транспортных средств и корпоративных прав.

Отдельно действует механизм принудительного изъятия государственного имущества России и имущества ее резидентов. Благодаря ему государство уже национализировало корпоративные права и финансовые активы украинских "дочек" Сбербанка и ВЭБ РФ, а также около 1600 железнодорожных вагонов, принадлежавших российским компаниям.

Однако первоначальная динамика постепенно замедляется.

Украина пока остается фактически единственной юрисдикцией, где взыскание активов пособников агрессии не только предусмотрено законом, но и применяется на практике.

Еще один инструмент – штрафы и конфискации за нарушение санкций. Они уже приносят значительные суммы, но в большинстве случаев остаются в бюджетах других государств.

Подробнее – в материале Татьяны Хутор и Андрея Климосюка Агрессор заплатит? Почему не заработали механизмы финансового наказания РФ.