Почему дефицит бюджета Украины не должен удивлять ЕС и что с этим можно сделать

Европейский кредит в размере 90 млрд евро стал важной опорой для финансирования Украины на 2026–2027 годы, но уже осенью нехватка средств вновь стала актуальной проблемой.

Широко обсуждаемая идея ускорения выплат и их переноса с 2027 года на текущий год может помочь Украине с ближайшими платежами, но не увеличивает общий объем ресурсов поддержки и грозит еще более глубоким кризисом в следующем году.

О том, как совместное европейское решение по российским активам может помочь Украине, читайте в статье заместителя министра финансов Украины (2018–2019) Сергея Верланова Деньги России, но не все. Где ЕС может взять средства для Украины и почему речь не идет о 210 млрд. Далее – краткое изложение статьи.

Откуда взялся столь высокий дефицит бюджета Украины?

Первый фактор – это военные расходы. Если партнеры поставляют меньше техники и боеприпасов, чем предполагалось, то Украина вынуждена компенсировать нехватку собственными закупками. Дополнительная "военная" составляющая – рост интенсивности и изменение характера российских воздушных ударов, из-за чего растут расходы на противовоздушную оборону.

Второй фактор – это последствия российских ударов.

Третий фактор – сроки поступления помощи. Согласованная программа еще не означает, что средства уже доступны для выплат. На график влияют как процедуры партнеров, так и выполнение Украиной своих обязательств.

По данным Министерства финансов, потребность во внешней поддержке на 2027 год составляет $52,6 млрд, из которых 32,6 млрд еще требуют подтверждения.

Вместе с дополнительными оборонными потребностями 2026 года это показывает масштаб предстоящих переговоров.

Все чаще звучит мнение, что основой долгосрочного решения могут стать российские активы. Но вопрос о том, как именно задействовать эти активы, остается открытым.

Инициатива The Russian Transfer, предложенная Хьюго Диксоном, Ли Бухгайтом и Далипом Сингхом, предусматривает передачу хранения замороженных российских активов и связанных с ними обязательств от Euroclear и других учреждений на уровень Европейского Союза.

Другим элементом является привлечение средств под будущие репарации.

В модели синдицированного репарационного кредита, разработанной Диксоном, Бухгайтом и Сингхом, союзники предоставляют Украине финансирование под её требование к России. Если Россия не выполняет возложенное на неё репарационное обязательство, предусмотрена передача требования кредиторам с возможностью зачёта за счёт замороженных российских активов. Схожий подход возможен с помощью репарационных облигаций. В обоих случаях цель заключается в том, чтобы авансировать будущее возмещение.

Отдельный вопрос – какой механизм следует использовать для передачи средств Украине.

Здесь целесообразно опираться на положительный опыт, накопленный в результате прошлогоднего решения о Ukraine Support Loan (USL), то есть пакета поддержки на сумму 90 млрд евро, из которых 30 млрд евро предназначены для макроэкономической поддержки, а 60 млрд – для оборонных нужд.

Его преимущество заключается в уже созданной конструкции финансирования.

Следовательно, необходимо вести работу по двум направлениям. Украине нужно обеспечить выполнение условий действующих программ и согласовать с партнерами обновленный график финансирования, четко обозначив дополнительные потребности. Одновременно следует начать переговоры о расширении USL и совместном управлении российскими активами, чтобы юридическая подготовка долгосрочного решения не задерживала неотложных платежей.

Россия сделала продолжительность войны частью своей стратегии. Ответом должно стать финансирование, позволяющее Украине планировать оборону на годы вперед.

Для этого партнерам необходимо согласовать дополнительные ресурсы, распределить риски и определить правовые рамки использования активов агрессора. Именно такой результат должен стать целью следующего этапа переговоров.

Подробнее – в материале Сергей Верланов Деньги России, но не все. Где ЕС может взять средства для Украины и почему речь не идет о 210 млрд.