Как ЕС пришел к запрету российского газа и как сделал его неизбежным

Формальное утверждение отказа от российского газа в рамках REPowerEU означает для Европейского Союза больше, чем очередную энергетическую реформу.

Впервые за десятилетия ЕС признал, что энергетическая политика не может оставаться нейтральной в условиях войны, а зависимость от авторитарного поставщика – это не рыночный риск, а стратегическая уязвимость.

За этим решением стоит не только изменение цифр в балансе импорта, но и трансформация самой логики европейского управления.

Подробнее – в статье специалиста по коммуникациям Razom We Stand Максима Гардуса Без шансов для российского газа: почему ЕС уже не вернется к энергетическому сотрудничеству с РФ. Далее – краткое ее изложение. 

До полномасштабного вторжения России в Украину газовая зависимость была одной из самых больших, но в то же время наименее обсуждаемых стратегических слабостей Европейского Союза.

Любые перебои с поставками автоматически трансформировались в риски для внутреннего рынка, инфляцию и социальную нестабильность.

Политическая проблема заключалась в том, что на протяжении десятилетий эта зависимость воспринималась как чисто коммерческая.

Доминировала логика, согласно которой взаимная торговля энергоресурсами якобы гарантирует предсказуемость и сдерживает конфликты.

Весной 2022 года, сразу после начала полномасштабной войны, поставки со стороны России перестали быть стабильными. Потоки газа по ключевым маршрутам начали сокращаться под техническими и псевдотехническими предлогами, а впоследствии превратились в инструмент политического давления.

Поворотным моментом стало лето 2022 года, когда поставки газа через "Северный поток-1" были сначала резко ограничены, а в сентябре – полностью остановлены. Европейский газовый рынок, построенный на предположении непрерывных поставок, вошел в фазу паники.

Первой реакцией ЕС стало ручное антикризисное управление.

В 2023 году Европа перешла от шокового реагирования к более структурированной адаптации.

Объемы импорта российского газа резко сократились – с довоенных 155 млрд кубометров до менее чем 45 млрд кубометров.

Это сокращение произошло из-за сочетания факторов: падения спроса, роста доли возобновляемой энергетики и массированного импорта сжиженного природного газа из альтернативных источников, прежде всего из США и Норвегии.

Путь REPowerEU от политического заявления до юридически обязывающего решения был не технической процедурой, а полноценной политической борьбой с четкими инициаторами, оппонентами и моментами перелома. 

Инициатором и главным политическим "двигателем" процесса выступила Европейская комиссия, прежде всего ее энергетический и климатический блок.

Центральным элементом REPowerEU стала фиксация конечной даты – 2027 год – как горизонта полного отказа от импорта российского газа, включая трубопроводный и сжиженный.

Принципиально важно, что речь идет не только о физических поставках, но и о контрактной архитектуре.

Новые долгосрочные газовые контракты с Россией фактически запрещаются, а действующие должны быть прекращены или не продлены после завершения переходного периода. Это означает, что российский газ теряет статус "нормального" товара на внутреннем рынке ЕС и постепенно вытесняется из него не только политически, но и юридически.

Важно и то, как REPowerEU интегрирован в более широкую систему европейского управления.

Отказ от российских энергоносителей встроен в национальные планы по энергетике и климату, которые государства-члены обязаны обновлять и согласовывать с Еврокомиссией.

А энергетическая безопасность перестала быть декларативной целью и стала критерием доступа к финансированию.

Подробнее – в материале Максима Гардуса Без шансов для российского газа: почему ЕС уже не вернется к энергетическому сотрудничеству с РФ.