Как Трамп атакует СМИ в США и какую новую систему хочет построить

Сегодня в Америке журналистика все еще существует, но цепь, которая раньше соединяла репортажи и общественную реакцию, начала распадаться.

Результатом становится демократия, в которой истина больше не имеет значения, ведь факты могут быть опубликованы, проверены и в то же время так и не вызвать никакой реакции.

Те, кто находится у власти, научились обезвреживать факты, поэтому демократия в США умирает.

То, что начиналось как кампания дезинформации, переросло в системный проект.

Об опасной стратегии, разворачивающейся в США, читайте в колонке профессора политологии Университета Торонто Карлы Норлёф Демократия умирает без темноты. Как Трамп убивает медиа в США – и это не только о Washington Post. Далее – краткое ее изложение. 

Автор колонки отмечает, что новая стратегия власти в США направлена на уменьшение способности прессы вообще привлекать кого-либо к ответственности.

По словам Карлы Норлёф, молчание не является целью, а речь идет о монополии на влияние медиа.

"Когда крупные редакции становятся "пустыми" из-за массовых увольнений и сокращения расходов, как это показывает только что объявленное 30-процентное сокращение штата Washington Post, они теряют способность реально влиять. Отдельные громкие разоблачения легко обесценить или просто переждать", – объясняет профессор политологии Университета Торонто.

Кроме того, когда большая редакция является частью конгломерата, который ведет переговоры о слиянии, находится под регуляторным надзором и политическим давлением, ее независимость может сужаться без каких-либо прямых указаний сверху. 

В таких условиях самоцензура становится рациональной. Она проявляется в материалах, которые никогда не выходят, в расследованиях, от которых отказываются из-за риска судебных исков или регуляторной мести, а также в слишком осторожном освещении политиков или корпоративных фигур, способных осложнить жизнь владельцам медиа. Когда редакторы понимают, что определенные конфликты стали корпоративными рисками, избегание риска становится новой нормой.

Еще одна составляющая этой стратегии, добавляет автор колонки, касается общественных медиа, где под ударом оказывается не только способность к расследованиям, но и сервисы, объединяющие разные штаты, социальные группы и идеологии.

"Сокращение финансирования National Public Radio (NPR) и Public Broadcasting System (PBS), к которому прибег Трамп, – это не просто проявление культурной обиды или идеологического раздражения. Цель состоит в том, чтобы оказывать структурное давление, подрывая общую фактическую основу, на которой держится демократическая дискуссия", – отмечает Карла Норлёф.

Но наименее осознанный, по ее мнению, фронт – это распространение информации гражданами. Более десяти лет Twitter служил центральной кровеносной системой американского публичного дискурса.

Илон Маск купил платформу, сократил ее штат и переименовал в X. 

"Со временем она перестала выполнять функцию общей гражданской системы распространения проверенной информации. Теперь X отдает приоритет привлечению вместо верификации, ослабляет маркеры доверия и делает охват менее предсказуемым", – пишет автор колонки.

По ее мнению, в совокупности все эти шаги формируют систему, где журналистика и факты все еще существуют, но цепь, которая когда-то соединяла репортажи с общей реальностью и институциональной реакцией, начинает распадаться.

По словам Карлы Норлёф, точная информация больше не заставляет действовать, ведь факты могут быть опубликованы, проверены и в то же время не вызвать никакой реакции. Когда информация теряет свою силу, наступает безнаказанность.

"Мы становимся свидетелями системной атаки на американские институты и способность американского общества привлекать власть к ответственности. Демократия умирает не только тогда, когда запрещают вещание. Она также умирает тогда, когда язык правды перестает иметь значение", – резюмирует автор. 

Подробнее – в колонке Карлы Норлёф Демократия умирает без темноты. Как Трамп убивает медиа в США – и это не только о Washington Post. Далее – краткое изложение.